Text follows in English
Текст следует на русском языке
Текстът следва на български език
النص التالي باللغة العربية
ΓΥΝΑΙΚΟΚΤΟΝΙΑ ΣΤΗ ΛΕΜΕΣΟ – ΦΤΑΝΕΙ ΠΙΑ
της συντακτικής ομάδας του SkalaTimes
Άλλη μία γυναίκα χαροπαλεύει. Άλλη μία γυναίκα να ζει ένα εφιάλτη, μέσα στην ίδια της την καθημερινότητα, στον ίδιο της τον χώρο, από έναν άνθρωπο που –όπως συχνά αποδεικνύεται– δεν τη “αγαπούσε”, αλλά τη θεωρούσε ιδιοκτησία του. Στη Λεμεσό, σήμερα, προστέθηκε ακόμη ένα όνομα στη μακρά, σκοτεινή λίστα της βίας κατά των γυναικών.
Και η κοινωνία, για ακόμη μία φορά, σοκάρεται. Για ακόμη μία φορά “δεν το περίμενε”. Για ακόμη μία φορά, όμως, ήταν προδιαγεγραμμένο.
ΦΤΑΝΕΙ ΠΙΑ!
Δεν μιλάμε για “τραγικά περιστατικά”, ούτε για “εγκλήματα πάθους”. Μιλάμε για γυναικοκτονία για βία κατά των γυναικών. Για την απόπειρα δολοφονίας μιας γυναίκας! . Για την απόλυτη εκδήλωση μιας πατριαρχικής κουλτούρας που εξακολουθεί να θεωρεί ότι η ζωή μιας γυναίκας μπορεί να ελέγχεται, να περιορίζεται, να τιμωρείται και τελικά να αφαιρείται.
Το πιο ανατριχιαστικό δεν είναι μόνο το έγκλημα, αλλά η ίδια η λογική που το συνοδεύει. Η φράση που επαναλαμβάνεται ξανά και ξανά μέσα σε υποθέσεις ενδοοικογενειακής βίας: “είναι η γυναίκα μου”. Σαν να αποτελεί τίτλο ιδιοκτησίας. Σαν να εξασφαλίζει δικαίωμα εξουσίας πάνω στο σώμα, στη φωνή, στη ζωή της.
Σε περιστατικό που συγκλονίζει, αυτόπτης μάρτυρας περιέγραψε τη στιγμή της επίθεσης: «Αυτόπτης μάρτυρας, ο οποίος περνούσε από το σημείο με το αυτοκίνητό του, περιέγραψε ότι άκουσε φωνές και έκανε επαναστροφή. Όπως ανέφερε, είδε τον αστυνομικό να κρατά τη γυναίκα από τον λαιμό και του είπε να την αφήσει. «Μου είπε “φύγε από εδώ, είναι η γυναίκα μου”. Στράφηκε προς το μέρος της και της είπε “πες του ότι δεν σου κάνω κάτι και ότι είσαι η γυναίκα μου”. Εκείνη δεν μιλούσε, αλλά μου έκανε νεύμα και ζητούσε βοήθεια», ανέφερε».
Αυτή η φράση –“είναι η γυναίκα μου”– δεν είναι απλή λέξη. Είναι ιδεολογία. Είναι η ρίζα της βίας. Είναι η νομιμοποίηση της κυριαρχίας. Και πρέπει επιτέλους να ειπωθεί καθαρά:
όχι, δεν σημαίνει “δικαιούμαι να την ελέγχω”.
Δεν σημαίνει “δικαιούμαι να την πληγώσω”.
Δεν σημαίνει, σε καμία περίπτωση, “δικαιούμαι να τη σκοτώσω”.
Αν είσαι γυναίκα και έχει συγχύσει την αγάπη με τα πιο πάνω, να στο πούμε τώρα πριν να είναι αργά: “Δεν είναι αγάπη η βία και ο πόνος”!
Η πατριαρχία δεν είναι αφηρημένη έννοια. Είναι εδώ. Είναι στις γειτονιές, στα σπίτια, στα τμήματα, στις σιωπές. Είναι στην ανοχή, στα “μην ανακατεύεσαι”, στα “τι του έκανε;”, στα “έτσι είναι οι σχέσεις”. Και κάθε φορά που μια γυναίκα δολοφονείται, η κοινωνία προσποιείται ότι δεν είδε τα σημάδια.
Γιατί σχεδόν πάντα υπάρχουν σημάδια. Έλεγχος, απομόνωση, ζήλια που βαφτίζεται “αγάπη”, απειλές, ψυχολογική πίεση, μικρές πράξεις βίας που κανονικοποιούνται. Η βία δεν ξεκινά από το μηδέν. Κλιμακώνεται. Και αν δεν αναγνωριστεί έγκαιρα, καταλήγει στο μη αναστρέψιμο.
Γι’ αυτό πρέπει να ειπωθεί ξεκάθαρα: οι γυναίκες πρέπει να μιλούν. Όχι επειδή φταίνε αν δεν μιλήσουν, αλλά επειδή η σιωπή είναι το περιβάλλον μέσα στο οποίο η βία ριζώνει. Να μιλούν, να αναγνωρίζουν τα πρώτα σημάδια, να ζητούν βοήθεια, να απομακρύνονται από σχέσεις που τους στερούν την ελευθερία και την ασφάλεια. Και η κοινωνία έχει υποχρέωση να τις ακούει – όχι να τις αμφισβητεί.
Επίσης η κοινωνία έχει την εβλοημένη υποχρέωση να μην δικαιολογεί τους θύτες με φράσεις “ήταν καλό παιδί, ήταν της εκκλησίας, δεν είχε δίεξει σημάδια βίας” όλα αυτά χωρίς να το θέλετε δικαιολογείτε εντέχνως τον θύτη. Φτάνει πια με τα κομπλιμέντα στους θύτες. Τι να το κάνω αν κάθε Κυριακή ήταν εκκλησία και “ήταν ήσυχο παιδί” αν έχει σκοτώσει την φίλη, την γειτόνισσα, την αδελφή, την μάνα, την κόρη; Τι να τα κάνω τα έμμεσα κομπλιμέντα σας για τους θύτες;
Ναι, το βάρος δεν μπορεί να πέφτει μόνο στα θύματα.
Το βάρος είναι συλλογικό. Στις αρχές που οφείλουν να παρεμβαίνουν έγκαιρα.
Στα εκπαιδευτικά συστήματα που πρέπει να διδάσκουν τον σεβασμό από μικρή ηλικία.
Στα μέσα ενημέρωσης που πρέπει να σταματήσουν να εξωραΐζουν τους θύτες.
Στην κοινωνία που πρέπει να σταματήσει να δικαιολογεί το αδικαιολόγητο.
Στους κυρ -Παντελήδες που νομίζουν πως “δεν μας αφορούν αυτά”. Αλήθεια; Αν έχεις κόρη ή αδελφή σε αφορά και μάλιστα άμεσα! Αν θες να λέγεσαι άνθρωπος πρέπει να σε αφορά!
Κάθε γυναικοκτονία είναι αποτυχία όλων μας.
Και σήμερα, στη Λεμεσό, δεν υπάρχει χώρος για ουδέτερες λέξεις. Δεν υπάρχει χώρος για αποστασιοποίηση. Υπάρχει μόνο μια κραυγή: ΦΤΑΝΕΙ ΠΙΑ.
Φτάνει πια με τις γυναίκες που δεν γυρίζουν σπίτι.
Φτάνει πια με τις δικαιολογίες.
Φτάνει πια με την ανοχή.
Φτάνει πια με την πατριαρχία που σκοτώνει.
Γιατί κάθε φορά που μια γυναίκα πεθαίνει έτσι, δεν χάνεται μόνο μια ζωή.
Χάνεται ένα κομμάτι της κοινωνίας που επιμένει να μην αλλάζει!
Κάθε γυναικοκτονία, κάθε βία κατά των γυναικών είναι ΥΠΟΘΕΣΗ ΟΛΩΝ ΜΑΣ!
FEMICIDE IN LIMASSOL – ENOUGH IS ENOUGH
by the editorial team of SkalaTimes
Another woman is fighting for her life. Another woman is living a nightmare within her own everyday reality, in her own space, at the hands of a man who—so often proven—did not “love” her, but considered her his possession. In Limassol, today, another name has been added to the long, dark list of violence against women.
And once again, society is shocked. Once again, it “did not expect it.” And yet, once again, it was entirely predictable.
ENOUGH IS ENOUGH!
We are not talking about “tragic incidents,” nor about “crimes of passion.” We are talking about femicide—about violence against women. About the attempted murder of a woman. About the ultimate expression of a patriarchal culture that still believes a woman’s life can be controlled, restricted, punished, and ultimately taken away.
What is most chilling is not only the crime itself, but the logic that accompanies it. The phrase repeatedly heard in cases of domestic violence: “she is my wife.” As if it were a title of ownership. As if it granted the right to exert power over her body, her voice, her life.
In a deeply disturbing account, an eyewitness described the moment of the attack:
“An eyewitness, who was passing by in his car, said he heard screams and made a U-turn. As he stated, he saw the police officer holding the woman by the neck and told him to let her go. ‘He told me, “get out of here, she is my wife.” He turned to her and said, “tell him I’m not doing anything to you and that you are my wife.” She was not speaking, but she was gesturing for help,’ he said.”
This phrase—“she is my wife”—is not just a set of words. It is an ideology. It is the root of violence. It is the legitimization of domination. And it must finally be stated clearly:
No, it does not mean “I have the right to control her.”
It does not mean “I have the right to hurt her.”
It does not, under any circumstances, mean “I have the right to kill her.”
If you are a woman and have confused love with the above, let this be said now, before it is too late: violence and pain are not love.
Patriarchy is not an abstract concept. It is here. It is in neighborhoods, in homes, in institutions, in silences. It is in tolerance, in “don’t get involved,” in “what did she do?”, in “that’s just how relationships are.” And every time a woman is murdered, society pretends it did not see the signs.
Because the signs are almost always there. Control, isolation, jealousy disguised as “love,” threats, psychological pressure, small acts of violence that are normalized. Violence does not begin from nothing. It escalates. And if it is not recognized in time, it leads to the irreversible.
That is why it must be stated clearly: women must speak out. Not because they are to blame if they do not, but because silence is the environment in which violence takes root. They must speak, recognize the early signs, seek help, and leave relationships that strip them of freedom and safety. And society has a duty to listen—not to question them.
Society also has the sacred obligation not to excuse perpetrators with phrases like “he was a good boy,” “he went to church,” “he showed no signs of violence.” Whether intended or not, these statements subtly shield the perpetrator. Enough with the compliments for abusers. What does it matter if he went to church every Sunday or was “a quiet boy,” if he killed his partner, his neighbor, his sister, his mother, his daughter? What do these indirect praises mean in the face of murder?
Yes, the burden cannot fall on the victims alone.
The responsibility is collective.
It lies with the authorities, who must intervene early.
With the education system, which must teach respect from an early age.
With the media, which must stop romanticizing perpetrators.
With society, which must stop justifying the unjustifiable.
With the everyday complacent “Mr. Average” types who think “this doesn’t concern us.” Really? If you have a daughter or a sister, it concerns you directly. If you want to call yourself human, it concerns you.
Every femicide is a collective failure.
And today, in Limassol, there is no space for neutral words. No space for distance. There is only one cry: ENOUGH IS ENOUGH.
Enough with women not coming home.
Enough with the excuses.
Enough with the tolerance.
Enough with the patriarchy that kills.
Because every time a woman dies like this, it is not only a life that is lost.
It is a piece of a society that refuses to change.
Every femicide, every act of violence against women, is EVERYONE’S ISSUE.
ФЕМИЦИД В ЛИМАССОЛЕ – ХВАТИТ
редакционная команда SkalaTimes
Ещё одна женщина борется за свою жизнь. Ещё одна женщина переживает кошмар в пределах своей повседневной реальности, в собственном пространстве, от рук мужчины, который — как слишком часто оказывается — не «любил» её, а считал своей собственностью. В Лимассоле сегодня к длинному, тёмному списку насилия над женщинами добавилось ещё одно имя.
И общество снова шокировано. Снова «не ожидало этого». И снова это было полностью предсказуемо.
ХВАТИТ!
Мы не говорим о «трагических инцидентах» и не говорим о «преступлениях на почве страсти». Мы говорим о фемициде — о насилии над женщинами. О попытке убийства женщины. О высшем проявлении патриархальной культуры, которая до сих пор считает, что жизнь женщины можно контролировать, ограничивать, наказывать и в конечном итоге отнимать.
Самое пугающее — это не только само преступление, но и логика, которая его сопровождает. Фраза, которая снова и снова звучит в делах о домашнем насилии: «это моя жена». Как будто речь идёт о праве собственности. Как будто это даёт право власти над её телом, её голосом, её жизнью.
В одном из шокирующих свидетельств очевидец описал момент нападения:
«Очевидец, проезжавший мимо на автомобиле, рассказал, что услышал крики и развернулся. По его словам, он увидел, как полицейский держал женщину за шею, и сказал ему отпустить её. “Он сказал мне: ‘Убирайся отсюда, это моя жена’. Затем он повернулся к ней и сказал: ‘Скажи ему, что я тебе ничего не делаю и что ты моя жена’. Она не говорила, но жестами просила о помощи”, — сообщил он».
Эта фраза — «это моя жена» — не просто слова. Это идеология. Это корень насилия. Это легитимация доминирования. И об этом необходимо наконец сказать прямо:
Нет, это не означает «я имею право её контролировать».
Это не означает «я имею право причинять ей боль».
И ни при каких обстоятельствах не означает «я имею право её убить».
Если вы женщина и вы спутали любовь с вышеописанным, нужно сказать это сейчас, пока не поздно: насилие и боль — это не любовь.
Патриархат — это не абстрактное понятие. Он здесь. Он в районах, в домах, в учреждениях, в молчании. Он в терпимости, в «не вмешивайся», в «а что она сделала?», в «таковы отношения». И каждый раз, когда женщину убивают, общество делает вид, что не видело признаков.
А признаки почти всегда есть. Контроль, изоляция, ревность, выдаваемая за «любовь», угрозы, психологическое давление, мелкие акты насилия, которые нормализуются. Насилие не начинается из ничего. Оно нарастает. И если его вовремя не распознать, оно приводит к необратимому.
Поэтому необходимо сказать ясно: женщины должны говорить. Не потому, что они виноваты, если не говорят, а потому что молчание — это среда, в которой насилие укореняется. Им нужно говорить, распознавать ранние признаки, обращаться за помощью и уходить из отношений, которые лишают их свободы и безопасности. И общество обязано их слушать — а не подвергать сомнению.
Общество также обязано не оправдывать преступников фразами вроде «он был хорошим мальчиком», «он ходил в церковь», «у него не было признаков насилия». Даже если неосознанно, такие слова косвенно защищают преступника. Хватит комплиментов насильникам. Какая разница, что он каждое воскресенье ходил в церковь или был «тихим мальчиком», если он убил свою партнёршу, соседку, сестру, мать или дочь? Что значат эти скрытые оправдания перед лицом убийства?
Да, ответственность не может лежать только на жертвах.
Ответственность — коллективная.
Она лежит на властях, которые обязаны вмешиваться вовремя.
На системе образования, которая должна учить уважению с раннего возраста.
На СМИ, которые должны перестать романтизировать преступников.
На обществе, которое должно перестать оправдывать неоправдываемое.
На «обычных людях», которые думают, что «их это не касается». Правда? Если у вас есть дочь или сестра — это касается вас напрямую. Если вы хотите называться человеком — это касается вас.
Каждый фемицид — это коллективная неудача всех нас.
И сегодня, в Лимассоле, нет места нейтральным словам. Нет места дистанции. Есть только один крик: ХВАТИТ!
Хватит женщин, которые не возвращаются домой.
Хватит оправданий.
Хватит терпимости.
Хватит патриархата, который убивает.
Потому что каждый раз, когда женщина умирает таким образом, теряется не только жизнь.
Теряется часть общества, которое упорно отказывается меняться.
Каждый фемицид, каждое насилие над женщинами — ЭТО ДЕЛО КАЖДОГО ИЗ НАС.
ФЕМИЦИД В ЛИМАСОЛ – СТИГА ВЕЧЕ
от редакционния екип на SkalaTimes
Още една жена се бори за живота си. Още една жена преживява кошмар в собственото си ежедневие, в собствения си дом, от ръцете на мъж, който — както твърде често се доказва — не я е „обичал“, а я е смятал за своя собственост. В Лимасол днес към дългия, мрачен списък на насилието над жени се добавя още едно име.
И обществото отново е шокирано. Отново „не е очаквало това“. И отново това е било напълно предвидимо.
СТИГА ВЕЧЕ!
Не говорим за „трагични инциденти“ и не говорим за „престъпления от страст“. Говорим за фемицид — за насилие над жени. За опит за убийство на жена. За най-крайната проява на патриархална култура, която все още вярва, че животът на жената може да бъде контролиран, ограничаван, наказван и в крайна сметка отнет.
Най-ужасяващото не е само самото престъпление, а логиката, която го придружава. Фразата, която отново и отново се чува при случаи на домашно насилие: „тя ми е жена“. Сякаш става дума за право на собственост. Сякаш това дава право на власт над нейното тяло, глас и живот.
В шокиращ разказ очевидец описва момента на нападението:
„Очевидец, който е минавал с автомобила си, разказва, че е чул викове и е направил обратен завой. По негови думи е видял полицай да държи жената за врата и му е казал да я пусне. ‘Той ми каза: „Махай се оттук, тя ми е жена“. Обърна се към нея и каза: „Кажи му, че не ти правя нищо и че ти си ми жена“. Тя не говореше, но с жестове молеше за помощ“, посочва той.
Тази фраза — „тя ми е жена“ — не е просто думи. Това е идеология. Това е коренът на насилието. Това е легитимирането на доминацията. И трябва най-сетне да бъде казано ясно:
Не, това не означава „имам право да я контролирам“.
Не означава „имам право да я наранявам“.
И в никакъв случай не означава „имам право да я убия“.
Ако си жена и си объркала любовта с горното, трябва да бъде казано ясно и сега, преди да е късно: насилието и болката не са любов.
Патриархатът не е абстрактно понятие. Той е тук. Той е в кварталите, в домовете, в институциите, в мълчанието. Той е в търпимостта, в „не се меси“, в „какво е направила тя?“, в „така са връзките“. И всеки път, когато една жена бъде убита, обществото се преструва, че не е видяло знаците.
Защото почти винаги има признаци. Контрол, изолация, ревност, маскирана като „любов“, заплахи, психологически натиск, малки актове на насилие, които се нормализират. Насилието не започва от нищото. То ескалира. И ако не бъде разпознато навреме, води до необратимото.
Затова трябва да се каже ясно: жените трябва да говорят. Не защото са виновни, ако не говорят, а защото мълчанието е средата, в която насилието се вкоренява. Да говорят, да разпознават ранните признаци, да търсят помощ и да напускат връзки, които им отнемат свободата и сигурността. А обществото има задължението да ги слуша — не да ги поставя под съмнение.
Обществото също има свещен дълг да не оправдава извършителите с фрази като „беше добро момче“, „ходеше на църква“, „нямаше признаци на насилие“. Дори и несъзнателно, тези думи косвено защитават извършителя. Стига вече с комплиментите към насилниците. Какво значение има, че всяка неделя е бил в църква или „тихо момче“, ако е убил своята партньорка, съседка, сестра, майка или дъщеря? Какво значение имат тези прикрити оправдания пред лицето на убийството?
Да, тежестта не може да пада само върху жертвите.
Отговорността е колективна.
Тя е на институциите, които трябва да реагират навреме.
На образователната система, която трябва да учи на уважение от ранна възраст.
На медиите, които трябва да спрат да романтизират извършителите.
На обществото, което трябва да спре да оправдава неоправдаемото.
На онези „обикновени хора“, които казват „това не ни засяга“. Наистина ли? Ако имаш дъщеря или сестра — това те засяга пряко. Ако искаш да се наричаш човек — това те засяга.
Всеки фемицид е колективен провал на всички ни.
И днес в Лимасол няма място за неутрални думи. Няма място за дистанция. Има само един вик: СТИГА ВЕЧЕ!
Стига жени, които не се прибират у дома.
Стига оправдания.
Стига търпимост.
Стига патриархат, който убива.
Защото всеки път, когато една жена умира по този начин, не се губи само един живот.
Губи се част от обществото, което упорито отказва да се промени.
Всеки фемицид, всяко насилие над жени — Е ВЪПРОС НА ВСИЧКИ НИ.
جريمة قتل نساء في ليماسول – كفى
من فريق تحرير SkalaTimes
امرأة أخرى تكافح من أجل حياتها. امرأة أخرى تعيش كابوسًا داخل واقعها اليومي، في مكانها الخاص، على يد رجل—وكما يتكرر إثباته—لم يكن “يحبها”، بل كان يعتبرها ملكًا له. في ليماسول، اليوم، أُضيف اسم آخر إلى القائمة الطويلة والمظلمة للعنف ضد النساء.
ومرة أخرى، تُصدم المجتمع. ومرة أخرى “لم يكن يتوقع ذلك”. ومع ذلك، كان ذلك متوقعًا تمامًا.
كفى!
نحن لا نتحدث عن “حوادث مأساوية”، ولا عن “جرائم شغف”. نحن نتحدث عن جريمة قتل نساء—عن العنف ضد النساء. عن محاولة قتل امرأة. عن التعبير الأقصى لثقافة أبوية ما زالت تعتقد أن حياة المرأة يمكن التحكم بها، تقييدها، معاقبتها، وفي النهاية سلبها.
الأكثر رعبًا ليس الجريمة وحدها، بل المنطق الذي يرافقها. العبارة التي تتكرر في حالات العنف الأسري: “هي زوجتي”. وكأنها عنوان ملكية. وكأنها تمنح حق السيطرة على جسدها وصوتها وحياتها.
في حادثة صادمة، وصف شاهد عيان لحظة الاعتداء:
“شاهد عيان كان يمر بسيارته سمع صراخًا وقام بالاستدارة. وقال إنه رأى شرطيًا يمسك المرأة من عنقها وقال له أن يتركها. ‘قال لي: اذهب من هنا، إنها زوجتي. ثم التفت إليها وقال: أخبريه أنني لا أفعل لك شيئًا وأنك زوجتي. كانت لا تتكلم، لكنها كانت تشير وتطلب المساعدة’.”
هذه العبارة—“هي زوجتي”—ليست مجرد كلمات. إنها أيديولوجيا. إنها أصل العنف. إنها شرعنة السيطرة. ويجب أن يُقال أخيرًا وبوضوح:
لا، هذا لا يعني “من حقي السيطرة عليها”.
ولا يعني “من حقي إيذاءها”.
وبأي حال من الأحوال لا يعني “من حقي قتلها”.
إذا كنتِ امرأة وخلطتِ بين الحب وما سبق، يجب أن يُقال الآن قبل فوات الأوان: العنف والألم ليسا حبًا.
الأبوية ليست مفهومًا مجردًا. إنها هنا. في الأحياء، في البيوت، في المؤسسات، في الصمت. إنها في التسامح، في “لا تتدخل”، في “ماذا فعلت هي؟”، في “هكذا هي العلاقات”. وفي كل مرة تُقتل فيها امرأة، يتظاهر المجتمع بأنه لم يرَ العلامات.
لأن العلامات غالبًا ما تكون موجودة. سيطرة، عزلة، غيرة تُقدَّم على أنها “حب”، تهديدات، ضغط نفسي، وأشكال صغيرة من العنف يتم تطبيعها. العنف لا يبدأ من لا شيء. بل يتصاعد. وإذا لم يتم التعرف عليه مبكرًا، يصل إلى نقطة لا عودة منها.
لهذا يجب أن يُقال بوضوح: يجب على النساء أن يتحدثن. ليس لأنهن مذنبات إذا لم يفعلن، بل لأن الصمت هو البيئة التي يتجذر فيها العنف. عليهن أن يتحدثن، أن يميزن العلامات المبكرة، أن يطلبن المساعدة، وأن يخرجن من علاقات تسلبهن الحرية والأمان. وعلى المجتمع أن يستمع إليهن—لا أن يشكك بهن.
كما أن على المجتمع واجبًا مقدسًا بعدم تبرير الجناة بعبارات مثل “كان ولدًا طيبًا”، “كان يذهب إلى الكنيسة”، “لم تكن هناك علامات عنف”. هذه العبارات، حتى لو كانت غير مقصودة، تُجمّل الجاني بشكل غير مباشر. كفى مجاملات للمعتدين. ما الفائدة من كونه كان يذهب إلى الكنيسة كل أحد أو “هادئًا”، إذا قتل شريكته أو جارته أو أخته أو أمه أو ابنته؟ ما قيمة هذه الإطراءات أمام جريمة قتل؟
نعم، لا يمكن أن يقع العبء فقط على الضحايا.
المسؤولية جماعية.
تقع على عاتق السلطات التي يجب أن تتدخل في الوقت المناسب.
وعلى النظام التعليمي الذي يجب أن يعلّم الاحترام منذ الصغر.
وعلى وسائل الإعلام التي يجب أن تتوقف عن تلميع الجناة.
وعلى المجتمع الذي يجب أن يتوقف عن تبرير ما لا يُبرر.
وعلى أولئك الذين يقولون “هذا لا يعنينا”. حقًا؟ إذا كان لديك ابنة أو أخت، فهذا يعنيك مباشرة. وإذا أردت أن تُسمى إنسانًا، فهذا يعنيك.
كل جريمة قتل نساء هي فشل جماعي لنا جميعًا.
واليوم في ليماسول، لا مكان للكلمات المحايدة. لا مكان للمسافة. هناك صرخة واحدة: كفى!
كفى نساء لا يعدن إلى منازلهن.
كفى أعذار.
كفى تسامح.
كفى أبويّة تقتل.
لأنه في كل مرة تموت فيها امرأة بهذه الطريقة، لا تُفقد حياة واحدة فقط.
بل يُفقد جزء من مجتمع يصر على عدم التغيير.
كل جريمة قتل نساء، وكل عنف ضد النساء—هي قضية تخصنا جميعًا.
