Text Follows in English
Текст следует на русском языке
Κώστας Βάρναλης (Πύργος Βουλγαρίας 1884 – Αθήνα 1974): ποιητής, πεζογράφος και δοκιμιογράφος με διαλεκτική υλιστική οπτική της τέχνης.
«Η ποίηση του Βάρναλη, γράφει ο Μενέλαος Λουντέμης, δεν μύριζε ποτέ γάλα. Μύριζε από την αρχή μπαρούτι· κατέβηκε δηλαδή στον στίβο χωρίς πολλά γυμνάσματα, δοκιμές και περιπλανήσεις στους λειμώνες των ασφόδελων. Με άλλα λόγια, χωρίς εκείνες τις πεισιθάνατες κραυγές που έβγαζαν όλοι οι λυρικοί της εποχής του. Όχι. Η ποίηση του Βάρναλη ήταν από την αρχή αρσενική, λάσια, μία βολίδα που έπεσε μέσα στα στάσιμα νερά του μελίπηκτου λυρισμού.»
«Η πείρα της κοινωνικής θεωρίας», γράφει ο Μιχαήλ Περάνθης, «μαζί με την αρχαία ελληνική αγωγή και μία εκτάκτως λεπτή έλξη προς το αισθητικό και το ωραίο, το καλλιτεχνικό ωραίο, που ρέει στο αίμα του, διαμόρφωσαν έναν προσωπικό και φιλοσοφημένο λογοτεχνικό χαρακτήρα – που συγκέντρωσε τις ελπίδες για την καλλιέργεια, και στον τόπο μας, της αριστερής τέχνης.»
Πρόλογος
Ξαφνικὰ μοῦ φασκιώνουνε τὰ μάτια
γιὰ νὰ βλέπω τὸ φῶς τὸ ἀληθινό!
Μὲ καρυδώνουν, γιὰ νὰ μὴ φωνάζω:
«Ὄρσε, Ἑλλάδα Γραικύλων ἀντιχρίστων!»
Ἄχερα μὲ μπουκώνουν κάθε μέρα.
Καὶ ποιοί; Τοῦ σκλαβοπάζαρου ἡ σαβούρα.
Καὶ πῶς; Ἔχουν ἀφέντη τὰ σκυλιὰ
καὶ δαγκάνουν τὰ πόδια σου, Ἱστορία.
Πῶς θὰ σωθοῦμε ἀπ᾿ τὴν «ἐλευθερία»
τῆς σκλαβιᾶς μας κι ἀπὸ τὸν «ὑπὲρ πατρίδος»
τῶν προδοτῶν; Καὶ πότε ἀπ᾿ τοὺς θεοὺς
τῶν ἀθέων καὶ τῶν ἀνθρωποφάγων;
Πῶς μᾶς θέλει ἡ «ἀληθὴς δημοκρατία»
Νὰ μὴν ἀκούω καὶ νὰ μὴ βλέπω νὰ πατῶ.
Νὰ μὴ νογάω καὶ νά ῾χω τὸ στόμα βουλωτό.
Νὰ μὴ μὲ φαρμακών᾿ ἡ μπόχα τοῦ καιροῦ μου.
Χωρὶς αὐτιὰ καὶ μάτια, μύτη καὶ μυαλό,
μουγκὸς νὰ πηαίνω, ὅποτε μοῦ ῾ρθει, πρὸς νεροῦ μου,
κι ἅμα τσινάει ὁ Γάϊδαρος νὰ μὴ γελῶ.
Καὶ σὰ μὲ καρυδώνουνε μουνοῦχο σκλάβο
οἱ Ἀμερικάνοι, ἐγὼ νὰ βλαστημάω τὸ Σλάβο.
Kostas Varnalis (Bourgas, Bulgaria 1884 – Athens 1974): poet, prose writer, and essayist with a dialectical materialist view of art.
“Varnalis’s poetry,” writes Menelaos Lountemis, “never smelled of milk. From the start, it smelled of gunpowder; that is, it entered the arena without much warm-up, trials, or wanderings in the meadows of asphodels. In other words, without those submissive cries emitted by all the lyric poets of his era. No. Varnalis’s poetry was from the beginning masculine, rugged, a bullet that fell into the stagnant waters of honeyed lyricism.”
“The experience of social theory,” writes Michail Peranthis, “along with ancient Greek education and an exceptionally fine attraction to the aesthetic and the beautiful, the artistic beauty that flows in his blood, shaped a personal and philosophical literary character — which gathered hopes for cultivating, also in our country, leftist art.”
Prologue
Suddenly they bandage my eyes
So I can see the true light!
They stuff me with walnuts so I won’t shout:
“Wake up, Greece, of the Graecian Antichrists!”
They feed me with ashes every day.
And who? The trash of the slave market.
And how? The dogs are masters
And they bite your feet, History.
How will we be saved from the “freedom”
Of our slavery and from the “for homeland”
Of the traitors? And when from the gods
Of the atheists and cannibals?
How does the “true democracy” want me
Not to hear and not to see, to step on.
Not to care and to have a shut mouth.
Not to be poisoned by the stench of my time.
Without ears and eyes, nose and mind,
Mute to go, whenever I feel like, to my water,
And when the donkey brays, not to laugh.
And when they stuff me like a eunuch slave
The Americans, I am to curse the Slav.
Костас Варналис (Бургас, Болгария 1884 – Афины 1974): поэт, прозаик и эссеист с диалектическим материалистическим взглядом на искусство.
«Поэзия Варналиса», пишет Менелаос Лундемис, «никогда не пахла молоком. С самого начала она пахла порохом; то есть вышла на арену без долгих разминок, проб и блужданий по лугам асфоделусов. Иными словами, без тех покорных криков, которые издавали все лирики его эпохи. Нет. Поэзия Варналиса с самого начала была мужественной, грубой, как пуля, упавшая в застойные воды сладкого лиризма.»
«Опыт социальной теории», пишет Михаил Перантис, «вместе с древнегреческим воспитанием и исключительно тонким влечением к эстетическому и прекрасному, художественной красоте, что течёт в его крови, сформировали личный и философский литературный характер — который собрал надежды на развитие, и у нас, в стране, левого искусства.»
Предисловие
Вдруг мне забинтовывают глаза,
Чтобы я видел истинный свет!
Меня набивают орехами, чтобы я не кричал:
«Восстань, Греция, греков антихристов!»
Каждый день меня кормят пеплом.
И кто? Мусор рабского базара.
И как? Собаки хозяева
И кусают твои ноги, История.
Как нам спастись от «свободы»
Нашего рабства и от «за Родину»
Предателей? И когда от богов
Атеистов и людоедов?
Как хочет меня «истинная демократия»
Не слышать и не видеть, наступать.
Не думать и молчать.
Не отравляться вонью своего времени.
Без ушей и глаз, носа и ума,
Безмолвно идти, когда захочу, к своей воде,
И когда осёл заржет — не смеяться.
И когда меня, как евнуха-раба, набивают орехами
Американцы, я должен проклинать славянина.
